Айжан росла в большом доме, где всё было на своих местах. Отец владел несколькими магазинами, мама следила за порядком и красиво оформляла каждый уголок. Девочка привыкла к достатку, к тому, что желания исполняются почти сразу. Ей исполнилось двадцать два, когда всё начало меняться.
Сначала она стала забывать простые вещи. Могла выйти из комнаты и не помнить, зачем туда заходила. Потом пропал аппетит. Ела через силу, а иногда смотрела на любимые блюда и не понимала, зачем их вообще готовят. Родители заметили, что дочь говорит сама с собой, тихо, почти шёпотом, на каком-то незнакомом языке. Когда Айжан смотрела в зеркало, её глаза казались чужими - тёмными, словно в них отражалась не она.
Мать не выдержала первой. Она вспомнила рассказы своей бабушки о том, как в прежние времена справлялись с подобным. Решили не тянуть и не водить дочь по врачам, которые всё равно ничего не поймут. Через знакомых нашли женщину по имени Гульжан. Ей было уже за семьдесят, жила она в старом районе Алматы, в маленьком доме с низкими потолками. Говорили, что она видит то, что спрятано от обычных глаз.
Гульжан встретила их спокойно. Посмотрела на Айжан долгим взглядом, потом попросила всех выйти из комнаты, кроме самой девушки. Долго сидела напротив, держа её ладони в своих. Потом заговорила тихо, но твёрдо. Сказала, что на Айжан навели сильную порчу. Не просто зависть или сглаз - кто-то очень хотел отнять у неё саму жизнь, но не убить, а завладеть. И теперь внутри неё поселилось нечто старое, сильное. Джинн.
Родители не знали, верить или нет. Но выбора почти не оставалось. Гульжан согласилась помочь, хотя сразу предупредила: будет тяжело. Нужно читать особые слова много ночей подряд. Айжан должна оставаться в доме у знахарки, пока всё не закончится. Мать плакала, отец молчал и только кивал.
Каждую ночь в маленькой комнате зажигали лампу с тонким фитилём. Гульжан садилась на ковёр, клала перед собой раскрытую книгу и начинала читать. Голос у неё был низкий, ровный, будто она разговаривала с кем-то невидимым. Айжан лежала на тонком матрасе, её руки и ноги иногда дрожали. В какие-то моменты она кричала чужим голосом, хриплым и злым. Тогда Гульжан становилась громче, слова падали быстрее, как камни в воду. Иногда комната наполнялась резким запахом горящих трав, иногда становилось очень холодно, хотя окна были закрыты.
Прошло больше месяца. Айжан похудела, под глазами залегли тени. Но она уже не разговаривала сама с собой. Глаза снова стали её собственными - живыми, хоть и усталыми. Однажды ночью, когда луна стояла высоко, Гульжан закончила последнее чтение. Она положила руку на лоб девушки и долго молчала. Потом сказала просто: «Ушёл».
Утром Айжан впервые за долгое время попросила чашку чая. Она сидела на кухне, смотрела в окно и улыбалась уголками губ. Родители приехали за ней с рассветом. В машине никто долго не говорил. Только когда уже подъезжали к своему дому, мать тихо взяла руку дочери и сжала её так крепко, что Айжан почувствовала тепло.
Теперь она иногда вспоминает те ночи. Не с ужасом, а с каким-то странным уважением к тому, что пережила. Иногда ловит себя на мысли, что внутри каждого человека есть место, куда обычная жизнь не доходит. И хорошо, что есть люди, которые умеют туда заглянуть и вытащить то, что туда проникло без спроса.
Айжан вернулась к обычным дням. Только теперь она внимательнее прислушивается к себе. И уже никогда не смеётся, когда кто-то говорит о вещах, которых не видно глазом.
Читать далее...
Всего отзывов
9